Оригинальные студенческие работы


Эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды

Проза войны 11 Лейтенант Петер Бах попал в госпиталь по поводу пулевого ранения в плечо. Рана оказалась несерьезной, и товарищи, провожавшие Баха до санитарного фургона, поздравили его с удачей.

Цитата — сочинение

С чувством блаженства и одновременно кряхтя от боли Бах отправился, поддерживаемый санитаром, принимать ванну. Наслаждение от прикосновения теплой воды было велико.

И он махнул рукой в ту сторону, откуда доносилось равномерное слитное грохотанье. Потерев мочалкой лейтенантскую спину, санитар сказал: Там думают, что дело кончится нескоро.

  1. Это частная доброта отдельного человека к отдельному человеку, доброта без свидетелей, малая, без мысли.
  2. Государство забирает их продукцию и прибыль. Страшно было думать, — а вдруг немец не лжет, вдруг говорит он искренне.
  3. Разговор о мировом зле с итальянским священником связался в его памяти с чувством счастья, испытанным мальчиком, когда внезапно хлынул дождь и мальчик вбежал в комнату, где шила мать; с женой, приехавшей к нему в енисейскую ссылку, с ее мокрыми от слез, счастливыми глазами; с бледным Дзержинским, которого он спросил на партийном съезде о судьбе милого юноши эсера.
  4. Мостовской хотел сказать, что у него нет карандаша и бумаги, но в это время вошел охранник. Я вас потревожил среди ночи.
  5. Потом, где-нибудь на заседании, какой-нибудь генерал-шутник подмигнет.

Санитар посмотрел на голого офицера в ванне. Зачем он повторил эти опасные слова? Понять это мог лишь человек, живущий в тоталитарной империи.

Он повторил их от раздражения на то, что испугался, произнеся их в первый. Он повторил их и с защитной целью, — обмануть своей беспечностью предполагаемого доносчика. Затем, для разрушения вредного впечатления о своей оппозиционности, он произнес: Потом ему стало противно от этой иссушающей сложной игры, и он предался детской забаве: Он рассматривал свои голые руки, грудь и подумал о молодой русской женщине, которая два дня назад целовала.

Думал ли он, что в Сталинграде у него будет роман с русской женщиной. Правда, романом это трудно назвать. Необычайная, фантастическая обстановка, они встречаются в подвале, он идет к ней среди развалин, освещенный вспышками взрывов. Такие встречи хорошо описать в книге.

  1. А, значит, он неизбежно задает себе сложные вопросы, на которые нет ответов. Кое-как немцы перевязали раненого, положили на кровать.
  2. Раскисляй объявил, что небеса пусты...
  3. Что же есть добро? Я не хочу легкой судьбы.

Вчера он должен был прийти к. Она, вероятно, решила, что он убит. После выздоровления он снова придет к. Интересно, кем будет занято его место. Природа не терпит пустоты. Вскоре после ванны его отравили в рентгеновский кабинет, и врач-рентгенолог поставил Баха перед экраном рентгенаппарата. Оба артца заглядывали в нутро Баха и могли увидеть всю ту оппозиционную нечисть, которая за былые годы отызвестковалась в его грудной клетке.

  • Если же он не может достигнуть этой целостности, пусть даже путем замазывания белых пятен фантазийными красками, то ему приходится влачить неполноценное существование и быть терзаемым, находясь в смысловом вакууме;
  • Наука и искусство не канцелярия, это парнасский холм под необъятным небом, там всегда просторно, там хватает места для всех талантов на протяжении всей истории человечества, пока не появляетесь там вы со своими худосочными плодами;
  • И не в этом ли, подумал Михаил Сидорович, гений Сталина;
  • Вопли и стоны казненных заполнили воздух.

Хирург схватил Баха за руку и стал вертеть ею, то приближая к экрану, то отдаляя от. Его занимало осколочное ранение, а то, что к ране был прикреплен молодой человек с высшим образованием, являлось обстоятельством случайным. Оба артца заговорили, перемешивая латинские слова с немецкими шутливыми ругательствами, и Бах понял, что дела его обстоят неплохо, — рука останется при.

Санитар снял с Баха халат, хирургическая сестра велела ему сесть на табурет. Она ответила ему без улыбки: Однако удаление осколка прошло легко и. Бах даже обиделся на врача, — презрение к пустячной операции тот распространил на раненого. Хирургическая сестра спросила Баха, нужно ли проводить его в палату. Сестра, видимо, представляла себе раненых по газетным корреспонденциям.

В них писатели и журналисты сообщали о раненых, тайно бегущих из госпиталей в свои родные батальоны и роты; им непременно нужно было стрелять по противнику, без этого жизнь им была не в жизнь. Может быть, журналисты и находили в госпиталях таких людей, но Бах испытал постыдное блаженство, когда лег в кровать, застеленную свежим бельем, съел тарелку рисовой кашки и, затянувшись сигаретой в палате было эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды запрещено куритьвступил в беседу с соседями.

Раненых в палате оказалось четверо, — трое были офицеры-фронтовики, а четвертый — чиновник с впалой грудью и вздутым животом, приехавший в командировку из тыла и попавший в районе Гумрака в автомобильную катастрофу. Когда он лежал на спине, сложив руки на животе, казалось, что худому дяде в шутку сунули под одеяло футбольный мяч.

Видимо, поэтому раненые и прозвали его "вратарем". Вратарь, единственный из всех, охал по поводу того, что ранение вывело его из строя. Он говорил возвышенным тоном о родине, армии, долге, о том, что он гордится увечьем, полученным в Сталинграде. Фронтовые офицеры, пролившие кровь за народ, относились к его патриотизму насмешливо.

Эссе на тему "Там где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом"

Один из них, лежавший на животе вследствие ранения в зад, командир разведроты Крап, бледнолицый, губастый, с выпуклыми карими глазами, сказал ему: Разведчик был помешан на эротической почве, — говорил эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды главным образом о половых сношениях.

Вратарь, желая уколоть обидчика, спросил: Вам, вероятно, приходится работать в канцелярии? Но Крап не работал в канцелярии. С бабами в отличие от вас я сплю днем. В палате ругали бюрократов, удирающих на автомобилях под вечер из Берлина на дачи; ругали интендантских вояк, получающих ордена быстрей фронтовиков, говорили о бедствиях семей фронтовиков, чьи дома разрушены бомбежками; ругали тыловых жеребцов, лезущих к женам армейцев; ругали фронтовые ларьки, где продают лишь одеколон и бритвенные лезвия.

Рядом с Бахом лежал лейтенант Герне. Баху показалось, что он происходит из дворян, но выяснилось, что Герне крестьянин, один из тех, кого выдвинул национал-социалистский переворот. Он служил заместителем начальника штаба полка и был ранен осколком ночной авиационной бомбы.

Когда Вратаря унесли на операцию, лежавший в углу простецкий человек, старший лейтенант Фрессер, сказал: Кормят, поят, одевают — я и воюю.

  • Лисс объединял все темное, а мусорные ямы одинаково пахнут, все обломки, щепа, битый кирпич одинаковы;
  • Она его приподняла, а он руками за ее шею держится;
  • Но он только усмехнулся, он старый воробей, он не дурак Гольденберг, болтавший о делах народовольцев с прокурором судебной палаты;
  • Если бы море было наделено мыслью, то при каждой буре в его водах возникала бы идея и мечта счастья и каждая морская волна, дробясь о скалу, считала, что она гибнет ради добра морских вод, ей не приходило бы в голову, что ее подняла сила ветра, так же как сила ветра подняла тысячи волн, бывших до нее, и поднимет тысячи тех, что будут после.

В том, что фронтовики посмеялись над фальшью Вратаря, есть уже своя философия. По недоброму выражению его глаз Бах привычно почувствовал в Герне человека, ненавидящего догитлеровскую интеллигенцию. Много пришлось Баху прочесть и выслушать слов о том, что старая интеллигенция тянется к американской плутократии, что в ней таятся симпатии к талмудизму и еврейской абстракции, к иудейскому стилю в живописи и литературе. Теперь, когда он готов склониться перед грубой мощью новых людей, зачем смотреть на него с угрюмой, волчьей подозрительностью?

Разве его не ели вши, не жег мороз так же, как их? Его, офицера переднего края, не считают немцем! Бах закрыл глаза и повернулся к стенке. Герне с улыбкой презрения и превосходства: Тут Фрессер станет хохотать. А Крап, приподнявшись на локтях, невыразимо нагло посмотрит на Баха. И он похолодел от ненависти, зажмурил закрытые.

Стоит вам написать тощую повесть, как вы оплевываете славу немецкой литературы. Вам кажется, что наука искусство это нечто вроде министерств, чиновники старого поколения не дают вам возможности получить чин? Вам с вашей книжоночкой становится тесно, вам уже мешают Кох, Нернст, Планк, Келлерман. Наука искусство не канцелярия, это парнасский холм под необъятным небом, там всегда просторно, там хватает места для всех талантов на протяжении всей истории человечества, пока не появляетесь там вы со своими худосочными плодами.

Но это не теснота, просто вам эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды не место. А вы бросаетесь расчищать площадку, но от этого ваши убогие, плохо надутые шары не поднимаются ни на метр выше. Выкинув Эйнштейна, вы эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды займете его места.

Да-да, Эйнштейн, — он, конечно, еврей, но, извините великодушно, гений. Нет власти в мире, которая могла бы помочь вам занять его место. Задумайтесь, — стоит ли тратить столько сил на уничтожение тех, чьи места останутся навек пустыми. Если ваша неполноценность помешала вам пойти по дорогам, которые открыл Гитлер, то в этом виноваты лишь вы, и не пылайте злобой к полноценным людям.

Методом полицейской ненависти в области культуры ничего нельзя сделать! Вы видите, как глубоко понимают это Гитлер, Геббельс? Они нас учат своим примером. Сколько любви, терпения и такта проявляют они, пестуя немецкую науку, живопись, литературу. Вот с них берите пример, идите путем консолидации, не вносите раскола в наше общее немецкое дело! Произнеся безмолвно свою воображаемую речь, Бах открыл. Соседи лежали под одеяльцами. Герне издал эссе природа не терпит пустоты там где люди не знаю правды странный звук, — только истинный пьяница, притом крестьянский пьяница, мог с таким выражением смотреть на бутылку.

А в это время Фрессер, прыгая на одной ноге, разливал в стоящие на тумбочках стаканы коньяк. Герне, которому тотчас же снова захотелось выпить, сказал: Всем стало весело и легко. Они лежали, сбросив одеяла. Разговор пошел о фронтовых делах. Фрессер воевал на левом фланге, в районе поселка Окатовка. Но уже начало ноября, а мы ведь тоже стоим.

Сколько мы выпили в августе водки, и все тосты были: Вышибут нас из дома и сейчас же либо спать ложатся, либо жрать начинают, а командиры пьянствуют. Вот такая бессмысленная толкотня. Все это бабахнет в ближайшие дни. Двадцатого ноября все мы будем спать с саратовскими девочками. За занавешенными окнами слышался широкий, величественный и неторопливый грохот артиллерии, гудение ночных самолетов. Некоторые их зовут — пила для нервов.

VK
OK
MR
GP